Василий Бычков

Василий Бычков

директор компании «Экспо-Парк Выставочные проекты», президент Международной конфедерации антикваров и арт-дилеров

20.03.2014

Правильный актив

Старое искусство всегда в цене. Хорошие произведения с экспертной оценкой растут в цене на 20—25% в год

С 29 марта по 6 апреля в ЦДХ пройдет XXXVI Российский антикварный салон — главная российская ярмарка старого искусства. Об особенностях российского арт-рынка и премьерах грядущего салона «Профиль» поговорил с директором компании «Экспо-Парк Выставочные проекты», президентом Международной конфедерации антикваров и арт-дилеров Василием Бычковым.

ПРОФИЛЬ: Российский антикварный салон — это копия западного антикварного салона?

Бычков: В 1995 году мы придумали программу выставок по тем отраслям культуры, где, как нам казалось, могут работать коммерческие механизмы выживания проектов. Это были выставки-ярмарки в области музыки, архитектуры, дизайна, книг, современного искусства, в том числе старого искусства, — так возник антикварный салон. В чем-то мы были оригинальны, в чем-то думали, что были оригинальны. Какие-то ярмарки создавались как аналоги зарубежных проектов. Интернета тогда еще не было. Были газеты, журналы, где я прочитал о ярмарке современного искусства в Париже FIAC. Так возникла ярмарка «АРТ-Москва», а потом мы запустили антикварный салон. Тогда мы об арт-рынке старого искусства ничего не знали. Это была чистая авантюра — запустить антикварную ярмарку в России.

ПРОФИЛЬ: По качеству вещей и количеству участников антикварный салон в Москве может конкурировать с мировыми ярмарками?

Бычков: Это нельзя назвать конкуренцией. У нас рынок закрыт в связи с таможенным законодательством о ввозе-вывозе культурных ценностей. Так что сравнение это умозрительное. Ни наши антиквары не могут полноценно участвовать в зарубежных ярмарках, ни зарубежные не могут участвовать в наших. Создание здесь чего-то подобного ярмарке в Маастрихте или биеннале антикваров в Париже невозможно. С оглядкой на этот факт можно сказать, что мы вполне конкурируем с качественными зарубежными ярмарками антиквариата. Это отмечали наши коллеги, в том числе Международная конфедерация ассоциаций антикварных дилеров (CINOA). Особенностью нашего салона является то, что он представляет национальное искусство очень широкого спектра. На зарубежных ярмарках такого почти нет. Кстати, иностранные ярмарки почти не делают специальных некоммерческих экспозиций, в отличие от нас.

ПРОФИЛЬ: Сколько стоит участие в Российском антикварном салоне?

Бычков: Очень недорого по сравнению с зарубежными ярмарками. Разная цена в разных зонах — от 280 евро за квадратный метр на третьем этаже и до 340 евро за квадратный метр в центральной, «золотой» зоне.

ПРОФИЛЬ: По какому принципу отбираются участники?

Бычков: Салон делится на несколько зон. Мы представляем в разных зонах широкий спектр галерей. Наиболее жесткие критерии применяются к участникам центральной, «золотой», самой дорогой зоны. Как правило, это самые серьезные галереи, входящие в Международную конфедерацию антикваров и арт-дилеров (МКААД). Это элитный клуб, объединение ведущих галеристов. При вступлении в МКААД антиквары подписывают Кодекс этики. Это очень важный документ. За неправомерные сделки, доказанный обман покупателя антиквара могут исключить. Такие прецеденты, кстати, были. У нас много лет работает экспертный совет салона, куда входят специалисты ведущих российских музеев (Государственная Третьяковская галерея, Государственный музей искусства народов Востока, Всероссийский музей декоративно-прикладного и народного искусства, Центральный музей древнерусской культуры и искусства им. Андрея Рублева, Государственный исторический музей). Экспертным советом, в частности, поощряются тематические экспозиции. Специализация галерей, сосредоточенность на определенном периоде или авторе — это яркий признак профессионализма.

ПРОФИЛЬ: Каков объем российского арт-рынка?

Бычков: Эти цифры приблизительные в силу того, что никто всерьез не занимался исследованием российского рынка. Мы опираемся в своих оценках на сведения, которые возникают в зарубежной прессе, в том числе на исследования, которые проводит CINOA. Общий рынок мирового антиквариата оценивается в $48,5 млрд, а наш рынок — в $0,8 млрд. Это очень приблизительные оценки, которые критикуют антиквары всего мира. Некоторые эксперты говорят о $200—300 млн оборота нашего рынка. В конце этого года МКААД совместно с Институтом искусствознания опубликует доклад с подробными цифрами. Впервые в России.

ПРОФИЛЬ: Что мешает развитию российского рынка антиквариата? Только ли таможенное законодательство?

Бычков: В чем-то наше законодательство даже либеральнее зарубежного. В частности, это касается беспошлинного ввоза культурных ценностей для личного приобретения с возможностью вывода их резидентами страны на антикварный рынок через три года. Не без нашего участия была принята одна очень важная поправка к этому пункту. Если раньше это можно было делать только в сопровождении купившего, то теперь это не имеет значения. Но в части вывоза вещей и коммерческого ввоза наше законодательство сурово. Это была вынужденная мера в 1990-е, когда государство опасалось тотального вывоза ценностей. Но до сих пор на разных уровнях предпринимаются попытки реформирования этого законодательства. Это одна часть. Вторая часть — незрелость российского рынка. В нашем обществе по-прежнему существует стереотип о недобросовестных и нечестных антикварах, которые, конечно, есть, как и в любой другой области. Но стереотип распространяется на всех. Это очень вредит рынку.

ПРОФИЛЬ: Коллекционер в России стал более зрелым: он не скупает все подряд, как было в 1990-е годы — от икон до самоваров?

Бычков: Это был такой период замешательства. Но мне кажется, что настоящие коллекционеры всегда были, есть и будут — это симбиоз трезвого расчета и душевного порыва. Они всегда точно знают, что стоит покупать. Сейчас важный тренд не только у нас, но и за рубежом — воспитание коллекционеров среднего класса. В частности, для этого существует наш некоммерческий проект. На каждом салоне мы делаем очень недешевые экспозиции музейного уровня, где выставляем редкие предметы. В этом году мы показываем произведения ведущих художников авангарда на тему Первой мировой войны из частных коллекций.

ПРОФИЛЬ: Можно ли говорить, что существует мода в коллекционировании?

Бычков: Я склонен считать, что у нас моды нет. Мода — это такое явление, когда есть переизбыток предложения, спроса, когда какие-то веяния могут всколыхнуть коллекционеров в одном направлении. Как, например, в свое время ар-деко во Франции. У нас же очень небольшая история открытого рынка. В середине 1990-х колоссально расширилось само приобретение старого искусства. Спрос на русское искусство разных эпох пришелся на середину 1990-х, затем это перешло в постоянный высокий спрос на качественные вещи русского искусства. Начало 2000-х — всплеск и затухание интереса к советскому искусству середины — второй половины XX века. Сейчас этот интерес, кстати, возвращается. То, что сейчас в России активно коллекционируют русский авангард, — это мировой тренд. Русский авангард — единственный период русского искусства, который востребован во всем мире.

ПРОФИЛЬ: Нет такого ощущения, что из-за ухода с рынка художников первого эшелона — они уже разошлись по коллекциям — антиквары искусственно подогревают интерес к авторам второго ряда?

Бычков: Как на любом другом рынке — это расширение товарной массы. Галеристы открывают новые имена, прикладывают усилия в коммерческих целях к раскрутке имен, изучению творчества, открывают для культуры новых авторов. Это правильный процесс, который происходит во всем мире. Никогда не открылось бы миру такое явление, как ар-деко, если бы не усилия семьи Комар, которая занималась этим целенаправленно, расширяя рынок, сделав целый ряд выставок, каталогов, что стоило немалых денег. Но это иллюзия, что художники первого ряда заканчиваются. Коллекции живут своей жизнью. С отъездом богатых людей, которые покупают дом и переезжают жить в Европу, значительная часть коллекций снова выходит на рынок. Саврасов, Венецианов, Шишкин, Айвазовский, Поленов каждый год присутствуют на салоне. Конечно, цены на них высоки, они не сразу продаются. Частная английская галерея показывает в этом году Богомазова — главного представителя киевского авангарда. Галерея «Русский авангард» — Попова, Лисицкого, Родченко. Галерея «Веллум» — семь работ Рябушинского. Все это художники первого, музейного уровня, и они продаются.

ПРОФИЛЬ: У каких художников в ближайшее время можно ожидать увеличение инвестиционного рейтинга?

Бычков: Высокий инвестиционный рейтинг всегда будет у художников первого ряда. Они всегда ликвидны. Старое искусство всегда в цене. Хорошие произведения с экспертной оценкой, те, что проверены временем и экспертами, растут в цене на 20—25% в год. Это такая норма прибыли, которая неизвестна ни в банковских инструментах, ни в чем другом. Ничего более рентабельного в истории человечества просто нет.

Беседовала Наталья Соколова