«Черные дыры» внешней политики
Предыстория:

«Черные дыры» внешней политики

Вадим Дубнов

Вадим Дубнов

обозреватель Радио «Свобода»

14.03.2017

Крест покровителя

Признание паспортов ЛНР и ДНР – свидетельство того, что Кремль меняет привычную модель отношения к непризнанным государствам

Когда-то, на заре эпохи непризнанных осколков советской страны, один из тогдашних лидеров Нагорного Карабаха запальчиво спрашивал: «Вы считаете, что Москва нас использовала?» И сам, подумав, ответил: «Ну да, использовала. А мы использовали Москву. И еще неизвестно, кто больше преуспел…» Это оставалось лучшей формулой взаимоотношений Москвы с новыми квазигосударствами, пока президент Владимир Путин не издал указ, обязующий признавать паспорта ЛНР и ДНР. Спустя несколько дней на украинских предприятиях на территории Донбасса было введено внешнее управление, и Дмитрий Песков попросил не использовать слово «отжим». И был, между прочим, совершенно прав.

История покровительства Москвы непризнанным государствам – это энциклопедия российского политического целеполагания. Изначально оно было скромным: последние обитатели советского Кремля верили: спасти державу можно, разбрасывая угли по ее периметру. Первые наследники адаптировали доктрину к тому факту, что держава все же развалилась, и развили ее, исходя из веры в то, что без Абхазии и Приднестровья Грузия и Молдавия и сами родную гавань не покинут. Эта прекрасная иллюзия не учитывала только одного: грузины привыкли жить без Абхазии, а молдаване, если верить социологам, отвечая на вопрос, что им милее, Европа или Тирасполь, все чаще выбирали первое, причем без второго.

Москва всегда вела себя с сепаратистами как с инвестицией консервативной, как со спящим активом, а он, как урожай под дождем, обесценивался. Вместе с расчетом на повышение международной значимости Кремля, пытавшегося контролировать процесс урегулирования, он тоже превращался в рутину. Поддержание новых союзников требовало сил и средств, к тому же сепаратистскими становились, как правило, территории, экономически почти обреченные. При этом важнейшим оказалось искусство не доводить до официального признания, как это случилось с Абхазией и Южной Осетией, после чего обе республики превратились в мертвый политический груз.

И, понимая все это, Москва не дает доктрине умереть и решительно идет в наступление на Донбассе. Зачем? Эволюция неумолима, особенно если не менять внутривидовое устройство. В некотором смысле ДНР и ЛНР – синтез всей наработанной теории и вершина накопленной практики, хоть к сепаратизму 90‑х они имеют такое же отношение, какое к сепаратизму вообще имеют, скажем, территории, захваченные «Исламским государством» (запрещено в РФ). Донецк и Луганск при всем своем русскоязычии еще в декабре 2013 года и в самом безумном кошмаре не видели себя не то что Сухуми, но даже Тирасполем, с которым их потом будут назойливо сравнивать. Но важнее другое: в отличие от 90‑х, Москва отказывается даже от формального следования правилам игры. Для Кремля, явочным порядком меняющего жанр, новый подход к непризнанности – способ убедить противника в том, что его представления о том, что допустимо, а что – нет, безнадежно устарели.

Приднестровье и Абхазия выдавались за стечение обстоятельств, которыми грех не воспользоваться. Новая модель впервые становится активным мероприятием, в этом стиле Кремль перестраивает старые модели, намекая время от времени, что Приднестровье – это плацдарм наступления на Одессу и дальше на НАТО. И кто теперь от этого отмахнется? В Карабахе у России никогда не было вожделенной монополии на урегулирование. Может быть, здешние обострения последнего времени случились не вследствие ее проснувшейся активности, но уж точно после, а этого достаточно. Словом, там, где раньше были репутационные риски, теперь, можно сказать, сознательная наступательная доктрина. А издержки на самом деле невысоки. Программа помощи Абхазии, скажем, на 2015–2017 годы – чуть более 9 миллиардов рублей. Три бюджетных профицита какой-нибудь Вологодской области, тем более что в 2015 году Сухуми не получил и полумиллиарда.

Да и банки явно готовы что-то подкорректировать для желающих скрыться с полученной ипотекой где-нибудь в Енакиево или Луганске. Без менеджмента, рынков и олигархических особенностей украинской тяжелой индустрии освоение предприятий Рината Ахметова еще долго будет делом хлопотным, а открывать свои рынки Россия, как показывает практика, не спешит. Словом, незачем отказываться от того, что пока не висит мертвым грузом, а от того, что после признания висит, как Абхазия и Южная Осетия, отказываться уже все равно поздно. Признавать нельзя, но грозить признанием можно и нужно. Пока наступление приостановлено, перед консервацией конфликта нужно получить максимум. Сам актив можно усыплять и приступать к новым переговорам на чужой территории. 

КОНТЕКСТ

Жест мифотворца

Возможно, скоро на Донбассе появятся «голубые каски» ООН. Эту идею поддерживают и российский президент Владимир Путин, и украинский Петр

Дело о госзамене

Глава самопровозглашенной ДНР Александр Захарченко объявил об образовании государства Малороссия, которое должно прийти на смену Украине.

Ждите повестку

Расследование катастрофы пассажирского Boeing‑777 авиакомпании Malaysia Airlines, разбившегося на востоке Украины 17 июля 2014 года, спустя три