02.06.2017 | Константин фон Хаммерштайн | Перевод: Владимир Широков

Язык танков

Из страха перед российской агрессией НАТО вновь делает ставку на устрашение

Фото: SHAPE NATO⁄Flickr

Деньги стали главной темой на брюссельском саммите НАТО 25 мая. Дональд Трамп настоятельно призывал союзников выполнять норму – тратить не менее 2% ВВП на оборону. Те недоумевали, стоит ли им бояться российской армии, если только европейские члены Альянса расходуют на оборону в четыре раза больше Москвы? И годится ли Владимир Путин на роль геополитического пугала, какое из него делает НАТО?

В годы холодной войны НАТО и государства Варшавского договора, вооруженные до зубов, стояли друг против друга в ГДР, Чехословакии и ФРГ вдоль относительно короткого отрезка. Переброску войск из Ганновера к внутригерманской границе можно было осуществить за считанные часы.

Сегодня ситуация совершенно иная. Гигантская линия от мыса Нордкап и до Трабзона на берегу Черного моря – такой стала внешняя граница НАТО, и оборонять ее тяжело.

Альянс подготовил планы оперативного развертывания войск: для Прибалтики – на случай, если Россия поведет себя там, как на востоке Украины. Для Румынии и Болгарии – на случай наступления через Черное море. Для Турции и севера Норвегии планы еще в разработке.

В теории все государства-участники согласны: чтобы иметь возможность реагировать на угрозы, необходимо увеличивать финансирование. Однако на практике только 5 из 28 стран НАТО выполняют взятое на себя обязательство тратить на оборону не менее 2% ВВП.

Поэтому деньги стали доминирующей темой на неформальном саммите НАТО 25 мая в Брюсселе. И главная причина тому – человек, впервые присутствовавший на этом мероприятии. Дональд Трамп настоятельно, как никакой другой президент США до него, призывает союзников взять на себя большую часть бремени по финансированию и наконец обеспечить выполнение двухпроцентной нормы. «Здесь я настроен очень решительно», – заявил он еще в преддверии брюссельской поездки.

Это камень прежде всего в огород немцев. Оборонный бюджет ФРГ составляет всего 1,2% ВВП. Берлин стоит перед дилеммой: с одной стороны, существуют обязательства перед союзниками по альянсу. С другой – многие граждане сомневаются, насколько танки и гаубицы могут быть ответом на кризисы современности. Возможно, деньги лучше потратить на помощь развивающимся странам, детские сады и университеты?

Немцев интересует и другое: насколько Владимир Путин годится на роль геополитического пугала, какое из него делает НАТО? Зачем европейцам бояться российской армии, если только европейские члены альянса расходуют на оборону в 4 раза больше Москвы?

Министр иностранных дел Зигмар Габриэль уже говорит о новом витке гонки вооружений – посреди Европы может появиться «военный телец», предостерегает социал-демократ. Ясно одно: споры о наращивании оборонных расходов будут одной из главных тем предвыборного лета‑2017.

Российская угроза – это реальность?

Калифорнийский мозговой центр Rand Corporation за последние три года смоделировал свыше 20 сценариев гипотетического нападения России на балтийские государства и в начале марта отчитался о результатах перед конгрессом. Ни в одном из них оборону Таллина или Риги не удавалось удерживать дольше шестидесяти часов. «В ряде случаев поражение НАТО могло бы войти в учебники уже после полутора суток», – заявил Дэвид Шлапак из Rand Corporation. Для Запада это было бы крупное поражение, для России – возможность вновь стать доминирующим стратегическим игроком в Центральной Европе, для НАТО – коллапс и разрушение трансатлантических связей в сфере безопасности. Вопрос не в том, чтобы одержать победу в войне против России, заверяет Шлапак, Запад должен позаботиться о предотвращении такого конфликта посредством сочетания силы и компромисса.

Сценарии Rand Corporation не так абсурдны, как может показаться. Калифорнийские исследователи не ставили вопрос о том, станет ли Россия вводить войска в прибалтийские государства. Они хотели понять, что произойдет, если такое случится. В этом решающая разница.

Если все стороны будут знать, что подобная операция может увенчаться успехом, политический расчет изменится. Страна, которая сможет убедить остальных в своей способности напасть на соседа, тем самым уже укрепляет свои позиции: это дает возможность добиваться от других нужного ей поведения.

Прошли годы с тех пор, как президент Владимир Путин назвал распад Советского Союза «величайшей геополитической катастрофой века». Впоследствии он неоднократно доказывал, что готов использовать чужую слабость. С учетом географического положения три прибалтийские республики являют собой слабую точку НАТО, и если Путин решится испытать сплоченность альянса, то, скорее всего, он может сделать это именно там.

В то, что у Путина есть соответствующие военные возможности, сегодня на Западе верит большинство экспертов в области обороны, хоть некоторые отправные моменты в сценариях Rand Corporation и представляются спорными. В годы холодной войны западный альянс компенсировал количественное превосходство армий в странах Варшавского договора большим совершенством собственных вооружений. Эти времена прошли. Судя по всему, в последние годы России удалось сократить качественное отставание от Запада, даже если в количественном отношении Москва сегодня в большинстве сфер уступает. По числу военнослужащих, танков, военных вертолетов, кораблей и подлодок Запад однозначно лидирует.

Однако такие цифры создают обманчивую картину. Основной вес в альянсе приходится на вооруженные силы США, которые в своей массе оперируют за пределами Европы. Европейцы же располагают сборной солянкой самой разной техники, часть которой выпущена еще в СССР. В европейских армиях сейчас эксплуатируется 17 различных моделей танков, 13 различных типов ракет класса «воздух–воздух», 29 типов фрегатов. Но главное – силы НАТО состоят из 28 армий, которые по своей структуре и вооружению отличаются друг от друга. Такое многообразие в военном деле часто оказывается пагубным.

Финансовые показатели бюджета тоже могут ввести в заблуждение. Европейские страны–члены НАТО выделяют на оборонные цели $241 млрд, Россия – $66 млрд. Даже с учетом многочисленных скрытых расходов Москвы такое соотношение говорит за себя. Однако Москва получает гораздо больший «выхлоп» – большую отдачу за те же деньги. И техника, и персонал здесь стоят намного дешевле. Российский подполковник получает в разы меньше немецкого.

Российское общество милитаризованное, и Москва располагает ВПК, который руководствуется не экономическими критериями, а решениями Путина. После того как война в Грузии в 2008 году чуть было не обернулась фиаско, Кремль инвестировал в модернизацию армии огромные средства. Ультрасовременные системы ПВО и крылатые ракеты на кораблях могут в кризисной ситуации чувствительно ограничить свободу перемещений НАТО на собственной территории альянса и в водах Балтийского моря. Армейское руководство регулярно проводит масштабные маневры с участием до 70 тыс. военнослужащих. В ходе одних таких учений обыгрывалось занятие Прибалтики.

Конечно, кое-что свидетельствует о преувеличении армейским командованием собственных успехов. Так, в июне прошлого года были отправлены в отставку несколько командиров Балтийского флота, завысивших показатели боеготовности вверенных им войск.

Кроме того, вполне возможно, что в самой армии итоги инспекций систематически приукрашиваются, а объем выпуска военной продукции преувеличивается. Якобы новая, высококлассная военная техника подчас на поверку оказывается восстановленной старой.

И тем не менее недавнее исследование Фонда Карнеги содержит вывод: преимущество все же на стороне России. Да, Москва не осилит масштабную военную операцию вне территории сопредельных государств на постсоветском пространстве. И все же в «балтийско-восточноевропейском сценарии» Кремль может воспользоваться войсками, которые входят в число наиболее современных армейских подразделений в стране, хорошо обучены и располагают высококлассными вооружениями. И НАТО ничего этому противопоставить не сможет. Многие части подкрепления предоставляются небольшими государствами альянса и так или иначе уступают лучше организованным, подготовленным и вооруженным российским силам.

Так что же: европейцам нужно ждать нападения русских? На Западе в это не верит практически никто. В случае военного конфликта России придется иметь дело с тремя ядерными державами, которые входят в альянс, и просчитать риски невозможно. В Сирии Москва и Вашингтон продемонстрировали, что сделают все, чтобы не переходить друг другу дорогу.

Однако даже во время холодной войны НАТО не полагался исключительно на ядерные боеголовки; политика устрашения также основывалась на способности альянса отразить нападение посредством обычных вооружений. Сила Путина в настоящий момент заключается в том, что он может убедительно угрожать успешным нападением.

Холодная война не вернется

Время гигантских армий, во всеоружии стоявших друг против друга, прошло. Мышление тогдашними категориями устарело. Ни одна страна уже никогда не станет атаковать другую, выстроив танковые армии вдоль всей линии фронта, – это понятно. Зато все остальное туманно. «Потенциальные симметричные противники по-прежнему представляют угрозу для Федеративной Республики, – говорится в секретной «подборке соображений» минобороны в Берлине относительно «характера» обороны страны и альянса. – Однако симметричная угроза уже не может быть реализована вдоль всей восточной границы территории НАТО». Поэтому действия обычных вооруженных сил противника могут «укладываться в русло крайне динамичной гибридной общей стратегии». В переводе на общепонятный язык это значит: наступательная операция с участием ограниченного контингента может сочетаться с кибератаками и с масштабной кампанией по дезинформации. Как на это сможет ответить Запад?

Новое отсутствие ясности требует новых возможностей: оперативность передислокации, гибкость, боеготовность, способность к участию на всех уровнях военной эскалации. Вопрос о том, что будет иметь решающее значение для исхода конфликтов будущего, танки или кибероружие, получает двоякий ответ.

Германии при реорганизации НАТО выпадет решающая роль: большой по площади стране в центре континента придется выступать в качестве логистической перевалочной базы, от которой в конечном итоге будет зависеть убедительность политики устрашения в целом. Вместе с тем Германия станет одним из основных «поставщиков войск». Берлин принял на себя обязательство перед альянсом до 2032 года в три этапа сформировать три боеспособные пехотные дивизии, состоящие в общей сложности из 8 бригад, что предполагает существенное наращивание численности вооруженных сил. Соответствующие структуры частично имеются, но их необходимо наполнить.

Бундесвер предлагает вооруженным силам других европейских стран пойти на стыковку. Разделение труда между армиями Европы теоретически целесообразно было бы углублять. Например, зачем Словении собственные военно-воздушные силы, насчитывающие 9 самолетов, или Чехии инвестировать большую часть своего военного бюджета в лизинговые платежи за шведские истребители «Гипен»? Для немецкой авиации не составит проблемы взять на себя патрулирование воздушного пространства этих двух стран. Однако в ближайшее время такое решение едва ли станет возможным.

Отказ от собственных вооруженных сил – это, помимо прочего, вопрос престижа и национального суверенитета. Поэтому все европейцы не спешат идти этим путем. Тем более что углубление интеграции может быть целесообразно в политическом и в военном, но не в экономическом отношении: сэкономить все равно не удастся. А Германии даже придется потратиться дополнительно, поскольку ведущая нация должна будет предоставить большую часть инфраструктуры, предназначенной для совместного пользования с партнерами. Министр обороны Урсула фон дер Ляйен в ближайшие 13 лет хочет израсходовать 130 млрд евро только для того, чтобы полностью обеспечить бундесвер техникой согласно штатному расписанию. Исполнение обязательства по формированию трех боеспособных дивизий обойдется еще дороже. Цену в берлинском минобороны назвать не решаются: дескать, речь идет о слишком большом периоде, предвидеть развитие технологий на такой длительный срок проблематично. Конечно, политика компромиссов с Россией обошлась бы дешевле. Но, вероятно, она возможна только при условии, что Путину придется воспринимать НАТО всерьез. О том, что сила и разрядка не исключают друг друга, в трансатлантическом альянсе знают из собственной истории. В 1967 году бельгийский министр иностранных дел Пьер Хармель подготовил для НАТО документ, в котором призывал всех членов альянса к улучшению их отношений с Москвой и в то же время подчеркивал: это реально только при условии, что НАТО одновременно сможет доказать свою военную мощь. Сегодня документ Хармеля считается предвестником политики разрядки между восточным и западным блоками.

Публикуется в сокращении.

Спасибо, что читаете нас!
Давайте станем друзьями:

Спасибо, не сейчас
Новости net.finam.ru

24СМИ

новости