Мозги на выданье - Журнал «ПРОФИЛЬ» | PROFILE.RU
27.03.2018 | Иван Дмитриенко

Мозги на выданье

Российские школьники – одни из умнейших в мире, но стране от этого пользы мало

Фото: Jerry Lampen⁄EPA⁄Vostock Photo

Русская земля талантами полнится – такой вывод можно сделать, изучив списки победителей международных научных олимпиад для юниоров.

Российские участники в них всегда на виду: ежегодно они привозят на родину десятки наград высшей пробы. Нашим спортсменам, особенно на фоне допинговых скандалов, такая урожайность и не снилась, хотя, в отличие от них, про молодых ученых вспоминают куда реже.

Залогом такой результативности служит отечественная система подготовки школьников. Причем речь не про общее образование (где, наоборот, преобладают печальные тенденции), а про систему национальных олимпиад, доставшуюся в наследство с советских времен. Там перспективных подростков отыскивают и «доводят до ума» преподаватели-энтузиасты из специализированных лицеев и вузов. Конкурируют в этом с Россией только азиатские страны, где подобную систему удалось развить еще сильнее.

Дальнейшая карьера юных чемпионов складывается по-разному. Прямой выгоды от побед на олимпиадах они почти не имеют, зато получают стартовый толчок для взрослой жизни и, как правило, в ней не теряются. Россия же, воспитавшая «золотоносные» мозги, остается ни с чем: некоторые талантливые ребята эмигрируют, другие уходят из науки в бизнес. Творить в лабораториях, обеспечивая стране технологические прорывы, им не с руки – в итоге о российской Кремниевой долине остается лишь мечтать.

Игры разума

Система международных научных олимпиад замысловата. Есть олимпиады по математике (International Mathematical Olympiad – IMO), физике (IPhO), химии (IChO), информатике (IOI), биологии (IBO), философии (IPO), астрономии (IAO), географии (iGeo), лингвистике (IOL), естественным наукам (IJSO, куда входят физика, химия, биология – научный «триатлон»), наукам о Земле (IESO), астрономии и астрофизике (IOAA). Старейшая из них – математическая, проводится с 1959 года. Новейшие – IESO и IOAA – с 2007 го. Большинство же были основаны в 1990 е годы.

Рост числа соревнований продолжается и сегодня. Одна за другой появляются региональные олимпиады, служащие тренировочным этапом перед мировыми: европейские – по информатике и физике, азиатские – по астрономии и математике и т. д. Также множатся турниры по робототехнике и программированию. Наиболее известные из них – World Robot Olympiad, WorldSkills, Simulink Student Challenge, ACM/ICPC.

Учредителями олимпиад выступают международные сообщества профильных университетов. Турниры проводятся ежегодно, переезжая из города в город: претенденты подают заявки, оргкомитет выбирает самого достойного – все, как в спорте. Проводят мероприятие на базе университетов при поддержке министерства образования принимающей страны. Участвуют и технологические компании: Google вкладывается в математическую олимпиаду, DOW Chemicals, BASF, Nestle и Casio – в химическую. LEGO Education, National Instruments, Tetrix, Matrix Robotics и Maersk обеспечивают World Robot Olympiad, MathWorks курирует Simulink Student Challenge, IBM заведует турниром ACM/ICPC.

При этом у научных олимпиад, в отличие от спортивных, нет четких стандартов проведения, и условия для участников могут заметно отличаться от страны к стране. «В богатом Дубае всех расселят в 5 звездочных отелях, будет роскошное питание, роскошные залы. В Индии все сделают гораздо скромнее. Разброс по бюджетам составляет от $500 тыс. до $5 млн за турнир», – вспоминает тренер LEGO Education, глава российской сборной по робототехнике Максим Васильев. По его словам, на олимпиадах разных лет расходятся даже правила: каждая страна формирует программу

World Robot Olympiad «под себя», где-то участники мастерят робота-космонавта (как было в России), где-то – защитника окружающей среды или помощника инвалидов.

«Иногда международный оргкомитет не в силах обеспечить даже секретность заданий олимпиады, – добавляет завкафедрой математики школы «Фоксфорд», член жюри математических соревнований Владимир Шарич. – Через руководителей команд бывают «сливы» задач и решений к ним, скандалы заканчиваются дисквалификацией участников». По его словам, бытовые трудности на этом фоне меркнут, тем более что дети-олимпиадники – особая каста, они живут своей духовной жизнью и не обращают внимания, где спят и что едят.

Правда, пообщавшись с участниками олимпиад, «Профиль» убедился, что накладки организаторов ими хорошо запоминаются. Золотой медалист IPhO 2017 в Индонезии Дмитрий Плотников пожаловался на невыносимый график состязаний. «Первый тур перенесли на день вперед, причем мы об этом узнали спустя пять часов после того, как он должен был начаться, – рассказал он. – Далее по регламенту перед вторым туром должно было пройти минимум 24 часа, чтобы мы отдохнули. Но правило проигнорировали, продолжив соревнования на следующий день». А Татьяна Пашковская, завоевавшая «золото» IBO 2017 в Великобритании, осталась не удовлетворена питанием: «Было тяжело оттого, что англичане не ценят горячий прием пищи. Мол, возьмите бутерброд и яблоко – вот вам и весь обед».

Впрочем, основные проблемы у соревнующихся вызывает не быт, а психологическое давление от ответственности момента. «На выполнение задания дается час-полтора, все зависит от твоей готовности, настроения, – говорит Пашковская. – Нужно не только знать предмет, но и уметь собраться в нужную минуту. При этом в течение всей олимпиады у нас отбирают средства связи, мы несколько дней не общаемся с родителями, друзьями в России – только с партнерами по команде».

Золотодобытчики

Несмотря на все трудности, российские старшеклассники и студенты редко возвращаются с олимпиад с пустыми руками. Прошлым летом Россия завоевала: пять золотых медалей на физической олимпиаде в Джокьякарте (Дмитрий Плотников из Москвы, Станислав Крымский из Санкт-Петербурга, Василий Югов из Перми, Кирилл Паршуков из Сыктывкара, Сергей Власенко из Воронежа); две золотые (Татьяна Пашковская из Москвы и Егор Алимпиев из Тулы), одну серебряную и одну бронзовую на биологической олимпиаде в Ковентри; одну золотую (Михаил Иванов из Санкт-Петербурга), три серебряные и две бронзовые на математической олимпиаде в Рио-де-Жанейро; две золотые (Александр Жигалин из Москвы и Руслан Котляров из Казани) и две серебряные на химической олимпиаде в Накхонпатхоме (Таиланд); «серебро» и «бронзу» на лингвистической олимпиаде в Дублине; три «серебра» и одну «бронзу» на географической олимпиаде в Белграде.

В конце года прошли олимпиады по астрономии в китайском Вэйхае («золото» у Ивана Харичкина из Санкт-Петербурга и Сулеймана Казимова из Саранска, четыре «серебра», две «бронзы»), по астрономии и астрофизике на Пхукете («золото» у Даниила Долгова из Жуковского, два «серебра», две «бронзы»), а также «триатлон» IJSO в Амстердаме (шесть золотых медалей – у Григория Бобкова, Ильи Панова и Никиты Чернова из Москвы, Михаила Матвеева и Елисея Судакова из Вологды, Тимура Давлетбаева из Саранска). Сюда следует добавить соревнования по программированию (победа студентов ИТМО на ACM/ICPC) и робототехнике (три золотые медали на World Skills, шесть – на World Robot Olympiad).

Одним словом, все достижения и не перечислить – и это только за 2017 год.

Valerie Kuypers⁄ANP⁄AFP/East News
На международные олимпиады съезжаются школьники из нескольких десятков стран. Ведущие позиции наряду с россиянами занимают команды из Китая и соседних с ним государствValerie Kuypers⁄ANP⁄AFP/East News

Сделано в СССР

За счет чего удается побеждать? За счет отлаженной системы отбора талантливых юниоров внутри страны, утверждают эксперты. Далеко не во всех странах есть многоступенчатая пирамида национальных олимпиад. В России же они проводятся на четырех уровнях: школьный, муниципальный, региональный, всероссийский. При этом задания на всероссийской олимпиаде могут быть сложнее, чем на международной. Далее 10–15 лидеров всероссийского рейтинга приглашают в специализированные центры подготовки при столичных МФТИ и МГУ, сочинском «Сириусе», казанском Иннополисе. Они проводят учебно-тренировочные сборы, организуют выездные лагеря, на которых отсев продолжается – выживают сильнейшие. После трех-четырех сборов на протяжении учебного года команда сокращается до 5–8 человек. Они и формируют сборную России по определенному предмету. Перед поездкой на международную олимпиаду со сборной проводится дополнительный двухнедельный сбор.

«У нас большая страна, то есть большая выборка школьников – это уже хорошо. А олимпиадная система позволяет собрать с нее «сливки», – комментирует Владимир Шарич. – Ее сформировали в советские годы и умудрились сохранить после распада СССР. Многие олимпиадники позже сами становятся тренерами, членами жюри, готовят новые поколения юниоров. Система самовоспроизводится, в этом ее сила».

«Нельзя сказать, что у нас невероятно талантливые дети, – уточняет Максим Васильев. – Дети везде примерно одинаковые. Но дальше подключаются педагоги, окружение – и тут образуется разрыв между странами. Так получилось, что у нас олимпиадным движением занимаются множество сильных педагогов, олимпиада воспринимается как неотъемлемая часть образовательного процесса. Преуспеваешь в своем предмете, увлечен им? Иди, соревнуйся!»

Также эксперты отдают должное властям, которые не оставляют талантливую молодежь своим попечением: образовательные центры создаются на базе государственных школ и вузов, для них выделяется отдельный бюджет. «Перед мировой олимпиадой важно съездить на тренировочные соревнования – европейскую, азиатскую олимпиады. Это помогает психологически освоиться, узнать регламент, накопить опыт. Но вывезти целую команду за рубеж – это расходы. Когда-то этих условий не было, сейчас Минобр-науки их обеспечивает», – приводит пример руководитель Лаборатории по работе с одаренными детьми МФТИ Валерий Слободянин.

При этом, по мнению экспертов, делать из новостей об успехах олимпиадников выводы о качестве российского образования в целом, чем иногда занимаются СМИ, неправильно: речь идет о небольшом проценте «избранных», которых доводят «до кондиции» отнюдь не школьные учителя. И побеждают они скорее вопреки, а не благодаря тому, чему их учат в школе, отмечает Слободянин: «На Западе в физике, биологии и других естественных науках сегодня все больше применяют экспериментальный подход в обучении. В нашей же школе с практикой беда – нет оборудования, методик. В МФТИ мы эти нюансы при подготовке сборных учитываем. Например, создаем подборки задач на овладение новейшей исследовательской техникой».

Китайцы истинные и ложные

Какое место занимает Россия в мировых рейтингах, официально и неофициально составляемых по результатам олимпиад? Точную оценку собеседники дать затруднились: все зависит от методики подсчета, да и результаты год от года сильно колеблются. Так или иначе, по основным предметам – математике, физике, химии, биологии – из топ 10 Россия не выпадает никогда, а где-то (например, в робототехнике) и вовсе занимает твердую первую строчку.

Обычно на олимпиадах выступают участники из 30–50 стран, при этом сильнее всего выглядят страны, в той или иной мере перенявшие советскую систему подготовки, – Китай, страны СНГ (Украина, Белоруссия, Казахстан) или бывшие страны соцлагеря (Венгрия, Румыния, Чехия, Словакия). Особенно «свирепствуют» китайцы, развившие советскую систему до логического предела: они отбирают национальную сборную за год до поездки на олимпиаду, на много месяцев запирают ее на сборе, освобождая от школьных занятий, и усиленно натаскивают. «Китай – это бешеная конкуренция и дисциплина, они натренированы лучше всех и очень мотивированы на победу, – комментирует Шарич. – В последние годы рванули и другие азиатские страны, в первую очередь Южная Корея. Россия стала им проигрывать, и одно время у нас в Минобрнауки забили тревогу, разбирались в этом вопросе. Мол, что пошло не так? Пытались что-то реформировать, но глобально система осталась прежней. Скорее всего, это не мы упали, а азиаты резко поумнели. Впрочем, это лишь догадки – когда речь идет об образовании, точные измерения провести невозможно».

Сегодня российские ребята соревнуются с азиатами в основном за счет смекалки, креатива, который у нас явно развит больше, отмечает Дмитрий Плотников: «Вместо того чтобы зубрить физику, наши любят книжки читать, а это, как известно, развивает фантазию, общий кругозор. С другой стороны, мы менее усидчивы. Есть вещи, которые можно довести до автоматизма, – например, построение графиков. Если вы построите 1000 графиков, то с 1001 м справитесь с закрытыми глазами. У китайцев так и происходит, за счет этого они выигрывают время при решении задач. Жаль, что креатив срабатывает реже, чем трудолюбие».

Западные страны тоже берут медали на олимпиадах, но лишь постольку, поскольку их сборные составляют все те же китайцы, переселившиеся из Поднебесной. «Бывает, идешь по кампусу на олимпиаде, видишь 12 азиатов. Подходишь ближе – это команды США, Австралии и Англии», – иронизирует Татьяна Пашковская. У самих же европейских и американских школьников олимпиадная культура развита мало – нет системы отбора внутри страны, целенаправленной подготовки. К олимпиадам относятся как к хобби: хочешь поехать – езжай, не выиграл – ничего страшного.

Путевка в жизнь

Обогатиться за счет победы на международной олимпиаде не получится. Максимум, на что можно рассчитывать от организаторов, – символический кубок или статуэтка. Спонсоры соревнований могут раскошелиться на ценный приз отличившимся (например, на ноутбук), но это происходит нечасто. Что касается премирования победителей в России, то здесь все зависит от региона. Москвичи с 2016 года получают за «золото» международной олимпиады 1 млн рублей, за «серебро» – 500 тыс., за «бронзу» – 250 тыс. В регионах премии меньше либо их нет вовсе. Так, Татьяна Пашковская после «золота» на IBO 2017 получила от столичной мэрии миллион рублей, а ее товарищу Егору Алимпиеву за такую же медаль в Туле не дали ничего. Президентские гранты, равно как и квоты при поступлении в вуз, на победителей международной олимпиады не распространяются – они были получены еще раньше, за успех на всероссийских соревнованиях (60 тыс. рублей за золотую медаль, 30 тыс. – за серебряную).

При этом успех на международном уровне облегчает поступление в престижный западный вуз, отмечает Валерий Слободянин: «Не раз видел на соревнованиях, как к нашим ребятам подходят англичане, американцы и зовут к себе учиться, вручают какие-то письма. Любой вуз рад иметь таких абитуриентов, за ними идет охота». Впрочем, по словам экспертов, соглашаются на такие предложения немногие: в переходном возрасте, 16–17 лет, полезнее остаться на родине, в привычной обстановке, тем более что на первых курсах российское вузовское образование конкурентоспособно на мировом уровне. Уже потом, на этапе магистратуры и аспирантуры, преимущества переезда в зарубежный вуз выглядят очевиднее.

Что касается потенциальных работодателей, то они к талантливым школьникам не присматриваются: для них это пока «зеленая поросль». «У старшеклассников профессиональный интерес еще не сформирован. Этот талант предстоит огранить, куда-то направить. Есть много примеров, как наши олимпиадники-физики потом переходят в биологию. Они со своими физическими знаниями легче осваивают лабораторную технику и за счет этого преуспевают. В университете курса после третьего к ним уже начинают присматриваться компании, приглашать на всякие «Дни карьеры», – рассказывает Слободянин.

В целом победители олимпиад в жизни не пропадут, убежден Максим Васильев: «Они раньше вступают во взрослую жизнь, определяются с карьерой. Плюс они психологически окрепли, уверены в себе. Все это дает хорошее стартовое преимущество. Пока их сверстники «берут от жизни все», эти ребята целенаправленно становятся инженерами, программистами. Впоследствии это позволяет вы-играть конкуренцию на рынке».

Не утекай

Почему же при изобилии многообещающей молодежи Россия все время догоняет технологически развитые страны? Где конвейер отечественных изобретений, наши «кремниевые долины»?

В ответ на подобные вопросы эксперты лишь разводят руками: большинство молодых ученых в России попросту не задерживаются. «Мозги утекали и продолжают утекать, – констатирует Владимир Шарич. – Все просто: ученый на Западе не занимается выживанием. Там достойные зарплаты, чтобы качественно делать свою работу. Жизнь стабильная, предсказуемая. Это важно для научной работы, ведь один проект может длиться много лет. Ты не зависишь от решений Мин-обрнауки, которое меняет их каждые два года в попытках что-то улучшить. В России университетский преподаватель, встроенный в государственную вертикаль, должен постоянно выкручиваться из-за новых поручений, отчитываться перед кем-то, улыбаться начальнику. Люди хотят делом заниматься, а не этой бессмыслицей. Они люди мира, не признают границ. Для них это просто условности: ты показываешь книжку под названием «Паспорт» и проходишь в самолет».

«Можно обвинять эмигрантов в «предательстве» страны, которая их вырастила, – рассуждает молодой химик, золотой медалист IChO 2013 Никита Шлапаков. – Но вкладываться в ученого нужно не только на начальном этапе, но и когда он становится аспирантом и научным сотрудником, поддерживая его начинания. У нас же часто бывает так, что на Западе какое-то научное направление развивается очень бурно, а здесь о нем пока никто не слышал. И ученому, который хочет стать первопроходцем, приходится преодолевать колоссальную инерцию: не с кем посоветоваться, нет оборудования, да и государство не особо заинтересовано в его успехах. Часто выбор склоняется в сторону отъезда».

При этом власти пытаются остановить «утечку мозгов»: в последние годы победители олимпиад, поступив в вуз, могут претендовать на повышенную стипендию (плюс 20 тыс. рублей в месяц) с тем условием, что после получения диплома они отработают в России как минимум три года. Но опрошенные «Профилем» олимпиадники называют это условие невыполнимым. Они предпочли лишить себя государственной помощи, но оставить возможность для эмиграции в любой момент.

Те же, кто после обучения остался в России, нередко уходят из науки в бизнес, где можно зарабатывать в разы больше, чем в лаборатории. Правда, к буму технологических старт-апов это не приводит. Здесь уже проблема в сложностях ведения бизнеса в России, сетует Владимир Шарич.

«В том же «Яндексе» работает много победителей олимпиад по математике, информатике, они успешно создают алгоритмы, – говорит он. – Причем многие из этих алгоритмов передовые в мире, просто мы этого не замечаем: работает – и работает. Но другие примеры IT-стартапов привести сложно. Ведь малый бизнес у нас все время на грани выживания – несмотря на все обещания, налоги только растут, а вдобавок тебя «душат» разные проверяющие службы. Перспективные компании есть, но они в зародыше, их никто не замечает. Они как отдельные спички, горящие в темноте».

КОНТЕКСТ

14.02.2018

Сага о форсайтах

Куда дрейфует современное бизнес-образование в России, и как на него влияют новые технологии

21.01.2018

В стреляющей школе

Если уже сегодня не реформировать систему образования, то истории с поножовщиной в классе и последующим увольнением директора-стрелочника не прекратятся

20.01.2018

Главное — маневры

Владимир Путин попросил министров найти деньги на социалку. Те нашли их у самого населения

Спасибо, что читаете нас!
Давайте станем друзьями:

Спасибо, не сейчас
Новости net.finam.ru