17.05.2017 | Георгий Аваньян

«Современное искусство – телескоп, направленный в будущее»

Ольга Свиблова, основатель и директор Мультимедиа Арт Музея, о том, почему культура сегодня важна и нужна как никогда, и о том, что самое интересное – это предугадать, каким будет будущее искусство

Проект группы «ЕлиКука» «Шершавый маршрут» Фото: Людмила Зинченко/МАММ

– Двадцать лет назад вы практически на пустом месте создали музей, который за это время стал одним из ведущих в стране. Двадцать лет вы его возглавляете. Провокационный вопрос – вам не надоело?

– Конечно, придумать музей двадцать лет назад было проще, чем каждый день двадцать лет этим заниматься. Но мы единственный музей, возникший в середине 90‑х, который начал работать по международным стандартам. МАММ – один из самых посещаемых музеев России, и у нас самая молодая и прекрасная публика. Это наше колоссальное достижение, наша главная гордость. Ради этой публики, ради художников, которых мы показываем, хочется не просто работать, а работать еще лучше. Если это нужно и интересно, значит, то, что ты делаешь, имеет смысл. Я занимаюсь тем, что люблю, каждый проект, а их около ста в год, – мой любимый. В МАММ у нас чудесная команда, и, посчастью, все двадцать лет мы создаем свою программу сами. Город Москва, наш учредитель, построил для музея это прекрасное новое здание и поддерживает все наши начинания, за что мы ему невероятно благодарны. Так что, если коротко, – нет, не надоело, скорее, наоборот.

– Насколько сложно в России, в Москве быть директором музея такого уровня? Ведь этот уровень надо постоянно поддерживать, т. е. каждый год делать огромное количество высококачественных проектов.

Фото: Пресс-служба МАММ
Ольга СвибловаФото: Пресс-служба МАММ
– Очень сложно, но не совсем в том смысле, как обычно думают. Самая большая проблема, особенно через двадцать лет работы, когда уже сделано более полутора тысяч выставок, – где найти новый художественный материал, то, чего никто не выставлял. Если говорить о фотографии, то мы показали за эти годы почти всю мировую классику и почти всех звезд. Составляя программу на новый выставочный год, иногда впадаешь в панику – кажется, что сделать ее лучше той, что ты уже сделал, не получится. Но постепенно эта проблема сменяется другой – как втиснуть в этот план, который, увы, не резиновый, все, что хочешь и можешь показать. Но это уже совсем другие сложности, нежели те, что были у нас в самом начале.

Сегодня никому не надо доказывать, что фотография – это искусство, а двадцать лет назад надо было. В то время публика практически не ходила на выставки – ни на фотографию, ни на современное искусство. Мы стали первопроходцами, причем такими, которые сразу решили, что будут работать по самым высшим стандартам, принятым в международном музейном мире. Сегодня существует множество и государственных, и частных арт-институций, ориентированных на этот сегмент художественного творчества, наши главные тяжеловесы – Эрмитаж, ГМИИ им. Пушкина, Третьяковка – меняют свою стратегию в том же направлении. Но создать совершенно новый бренд, создать свою публику, получить признание не только у нас, но и за рубежом, чтобы работать с крупнейшими музеями мира – Центром Помпиду, Музеем Виктории и Альберта, Тэйт Модерн и другими, – было очень непросто. Право быть музеем, где хотят выставиться и лучшие отечественные художники, и зарубежные звезды, надо было заслужить. Мы очень много и интенсивно работали, и в нас поверили. Поэтому у меня никогда нет проблем договориться о любом звездном проекте с участием зарубежных мастеров, в том числе и из первого ряда. Вообще по количеству интернациональных выставок мы один из самых активных музеев – одних только французских проектов было более пятисот, а ведь были и итальянские, и немецкие, и британские, и американские, и голландские, и мексиканские, и финские, и японские – всех просто не смогу перечислить. И многие из них совершенно уникальные. Но очень важно, что не менее половины нашей программы занимает отечественная фотография и русское современное искусство. Это и есть наш уровень, и мы будем стремиться его поддерживать. Наша биеннале «Мода и стиль в фотографии», которая сейчас в самом разгаре, – одна из крупнейших и лучших в мире, если верить зарубежной прессе. Нам есть чем гордиться.

– Когда музей только создавался, у вас, конечно, было представление о том, каким он должен стать в идеальном будущем. И вот будущее наступило. Все получилось так, как вы планировали?

– Я четко понимала, где мы будем через пять лет, где – через десять, где – через двадцать. Я видела эту картину стратегически. И все получилось, мне не отказал пока ни один художник, ни один музей. Все проекты, которые я хотела сделать, мы сделали. Иногда это просто было более мучительно, чем казалось вначале, – ведь, не забывайте, мы строились и реконструировались двенадцать лет. Нас строил город, и я пять лет провела на стройке, овладела всеми строительными профессиями. Могу сегодня, я думаю, руководить строительной компанией. И я бесконечно благодарна всем, кто нам помогал, потому что в одиночку, конечно, мы бы не справились. Помогали и друзья, и коллеги, и город, и партнеры – огромное количество самых разных людей. Если бы сейчас написать имена всех, кто нам помог и помогает сейчас, то пришлось бы расписать сверху донизу стены наших выставочных залов, и их еще вряд ли бы хватило. Кое-что мы, кстати, достраиваем только сейчас. У нас будет кафе на крыше, сувенирный и книжный магазины.

Я знала заранее, что у нас будет школа, и она есть. Десять лет назад мы открыли Школу им. Родченко. Ею руководят два чудесных директора – Елена Лунгина и Ирина Успенская, там сложилась очень сильная, в своем роде уникальная команда преподавателей. И сегодня школа выдает фантастические результаты. Наши студенты и выпускники получают все самые престижные национальные и международные премии в области современного искусства и фотографии. Из активно работающих и заметных российских молодых художников примерно 60% – это «родченки» (есть даже такой термин). Огромный результат, мне кажется, а то, что мы его достигли всего за десять лет, – просто нереальный. И что особенно важно – Школа им. Родченко превратилась в совершенно самостоятельный бренд, известный не только у нас, но и во всем мире.

– Насколько серьезно сегодняшняя экономическая ситуация влияет на работу музея? Чем приходится жертвовать?

– Стараемся не жертвовать ничем. Приходится быть изворотливыми. Речь идет, конечно, в первую очередь о международных проектах. Мы научились, например, многие вещи делать здесь и тратить на это разумные деньги. Экономим на транспорте, потому что транспортные компании в какой-то момент стали главными получателями бонусов на культурных обменах, это касается технических аспектов организации выставок – дизайна экспозиции, построения выставочных конструкций и т. п. Сегодня мы можем все сделать альтернативными, менее затратными путями. Приходится, конечно, уговаривать мировые музеи, с которыми мы сотрудничаем, но когда тебе доверяют, это сделать проще. А нам доверяют. Кроме того, помогают наши друзья. Полтора года назад у нас был проект Михаль Ровнер, звездной израильско-американской художницы. Ее работы – одно из самых глубоких, на мой взгляд, высказываний о современном мире, о человеческой цивилизации. Но все мировые музеи знают, как мучительно трудно даются ее прекрасные проекты. Михаль прислала мне райдер на оборудование не за полгода, как я просила, а за месяц до того, как мы должны были открыться. Такого оборудования в России нет, а стоимость его аренды и доставки превышает годовой бюджет музея. Спас Panasonic, который это оборудование нашел и привез в Москву в августе, а в сентябре проект Михаль Ровнер триумфально открылся в МАММ. Мы успели все сделать за месяц и уложиться в тот бюджет, который у нас был.

Но, конечно, каждый раз, готовясь к проекту, приходится его адаптировать к реальности, а какие-то выставки оставлять на будущее. Стратегически мы хотим разнообразных, серьезного уровня проектов, но если невозможно сделать это без бюджета, то приходится что-то выдумывать, искать неожиданные и необычные идеи – ведь зачастую скромные малобюджетные выставки имеют огромный успех. Но в целом проблема бюджетов – общемировая. Музеям денег так же всегда не хватает, как и людям. Директора музеев всего мира постоянно рассказывают про недостаток средств. Я никогда не открываю наш бюджет зарубежным партнерам, потому что он в тысячи раз меньше, чем у них. Ведь все хотят говорить со здоровыми, красивыми, богатыми и успешными – мы так и выглядим. Но каким образом мы этого добиваемся, ценой какого труда всей нашей команды – об этом мы никому не рассказываем.

Фото: Ксения Воротовова/«Профиль»
Выставка «Сергей Эйзенштейн. Монтаж аттракционов» (фрагмент экспозиции)Фото: Ксения Воротовова/«Профиль»

– Работа любого музея связана с общекультурной ситуацией, которая меняется иногда очень быстро и непредсказуемо. Никто не ожидал такого массового культурного голода, который просто-таки обуял публику в последние год-два – везде аншлаги. Должен ли музей как-то на это реагировать?

– В 2003 году на нашей биеннале был проект про берлинские кабаре 20‑х годов. Это Берлин послевоенного времени, Германия только что проиграла Первую мировую войну: хаос, голод, безработица, а берлинские кабаре и театры работают 24 часа в сутки, производятся сотни фильмов, выпускается огромное количество книг. Людям нечем платить за кусок хлеба, а они развлекаются, как сумасшедшие. После кризиса 2008 года у людей во всем мире нет прежнего понимания спокойного будущего, нет ощущения уверенных темпов развития, причем этого нет нигде – ни в Европе, ни в Америке. И именно культура в такие моменты поддерживает людей, дает им ту самую витальную энергию, которая позволяет как-то уравновесить сегодняшние сиюминутные проблемы вечными ценностями искусства. Поэтому культура сегодня важна и нужна, как никогда.

С другой стороны, я бы не преувеличивала тенденцию к аншлагам, хотя она, конечно, налицо. Все-таки рекордные очереди на Серова и Айвазовского – это очереди на временные выставки, не на основную экспозицию. Но вот где действительно есть рост, так это в региональных музеях. Вообще в региональной культуре происходят самые интересные процессы. Я это хорошо знаю, потому что мы делаем минимум тридцать региональных проектов в год. Посещаемость музеев, театров, концертных залов растет по экспоненте. Это результат работы как Минкульта, так и частных фондов, например Благотворительного фонда Владимира Потанина.

Самое главное для музея – добиться того, чтобы туда ходила молодежь. Я уже говорила, как мы гордимся своей молодой аудиторией, а это 60% наших посетителей. Они станут старше, но внутренняя потребность ходить в музеи и на выставки останется у них навсегда. Но чтобы те, кому 16–26 лет, приходили в музеи – не только к нам, где много современного искусства, но в классические музеи, – их необходимо целенаправленно приучать к искусству, к музейной культуре с детства, с 5–6 лет. Не важно, в какой музей они пойдут вначале – в музей с динозаврами, в Исторический или в Театральный музей имени Бахрушина. Дети должны понять, что музейное пространство – то место, где хорошо, комфортно и интересно существовать и проводить время. В будущем, когда они вырастут, они сами выберут, куда пойти. Мы у себя в МАММ стараемся делать все возможное, чтобы вырастить эту будущую публику. Мы занимаемся с детьми творчеством и историей искусств, организуем для этого специальные курсы. С самыми маленькими мы занимаемся в творческих мастерских по субботам и воскресеньям, пока родители смотрят выставки.

Мы по-настоящему боремся за каждую школьную экскурсию. В МАММ они бесплатные. Дети уходят счастливые, но, к сожалению, для школы, для учителя организовать экскурсию всегда сложно – на поездку в музей надо потратить полдня, а то и целый день. Какой-то государственной программы, которая бы делала обязательной встречу детей с искусством, с культурой, у нас нет. А такие встречи просто необходимы. Я уверена, что в школьной программе должно быть предусмотрено это культурное просвещение. Это так же важно, как, например, урок русского языка. Взрослого человека очень сложно, а иногда и невозможно научить языку культуры, если в детстве он не был ни на одном таком уроке. А от этих уроков во многом зависит, будет ли через двадцать лет публика ломиться на выставки и раскупать билеты в консерватории на год вперед.

Так что наша реакция на аншлаги – сделать их не временными и непредсказуемыми, а постоянными и неизбежными.

– За время своего существования МАММ никогда, кажется, не был втянут ни в какие скандалы по поводу выставок, которые вдруг не нравятся неким гражданам. Насколько необходимость избегать подобных ситуаций вас ограничивает? Ведь приходится, наверное, думать: «Нет, лучше не покажем, а то набегут, разломают»?

– Я считаю, что в правильном контексте можно показать все что угодно. Но если ты хочешь именно скандала, то ты будешь пользоваться стратегией скандала – это, конечно, дает определенный рейтинг, но мы получаем свои рейтинги с помощью других стратегий. Я не люблю скандалов. В истории искусства скандалы играли важную роль, но мы обходимся без них.

– Но ведь скандал может оказаться незапланированным? Иногда в головах у людей все переворачивается самым необычным образом…

– Любому человеку можно объяснить, почему ты делаешь именно эту выставку, ставишь именно эти работы, если ты сам хорошо понимаешь, что делаешь. Люди имеют право на свою, возможно, не совпадающую с твоей, позицию, и это прежде всего твоя проблема. Например, чтобы понимать современное искусство, требуется определенная подготовка, знание этого художественного языка. Этому языку неподготовленного зрителя можно научить, запасясь терпением.

На новогодние каникулы мы открыли чудесный проект молодых художников группы «ЕлиКука» «Шершавый маршрут». Посреди заснеженной Москвы появились подснежники, сделанные из ершиков для мытья бутылок, летающие тапки – «райские птицы»… Обычно экспонаты в музеях нельзя трогать, здесь же их было трогать необходимо. Засунув руку в бокс с надписью «Импрессионизм», можно было вытащить оттуда разноцветные гелиевые шарики, а из бокса «Кубизм» – маленькие кубики. Можно было почесаться о смешные объекты – чесалки, услышать стук собственного сердца и т. д. Нам передали детский рисунок – какой-то малыш нарисовал всю выставку во всех подробностях и горько плакал, когда узнал, что она закрылась. Куратор выставки Анна Зайцева отдала рисунок художникам, они были очень тронуты. Одновременно с этим какой-то рассерженный гражданин написал письмо, что все выставки в музее ему очень понравились, кроме одной, где на деньги налогоплательщиков пропагандируются чуждые ценности, воплощенные в ершиках. Пришлось писать в ответ очень длинное и очень вежливое письмо, привести рецензии на выставку из разных изданий, где было написано, что «Шершавый маршрут» учит и детей, и взрослых «видеть в обыденном необычное», объяснили, что проект делался на внебюджетные деньги и т. д. Пригласили гражданина в музей, устроили ему экскурсию. В этот раз ему все понравилось. Расстались друзьями.

Я уверена: культура – не поле для конфронтаций. Наоборот, она помогает найти взаимопонимание. Зритель имеет право что-то не понимать и не принимать, он не имеет права громить и быть вандалом. К счастью, закон в отношении таких действий стал значительно строже.

Фото: Пресс-служба МАММ
Фотография Александра Родченко «Пожарная лестница» (выставка «Опыты для будущего»)Фото: Пресс-служба МАММ
– Осенью прошлого года в Париже открылась выставка «Коллекция!» – внушительное количество русского современного послевоенного искусства, которое было передано в дар Центру Помпиду. Вы придумали и во многом организовали и осуществили этот удивительный и беспрецедентный проект. Ведь ничего подобного на столь высоком уровне никогда не было. Как это оказалось возможным?

– 31 августа 2015 года я пришла с этой идеей к Бернару Блистену, директору Центра Помпиду. Несмотря на то, что выставочный план крупных музеев расписан обычно на два года вперед, он решил, что к 40‑летию Центра, которое, кстати, совпало с 20‑летием нашего МАММ, этот проект надо сделать. И 14 сентября 2016 года выставка открылась.

Саму идею я вынашивала много лет – уверена, что в крупных музеях мира необходимо создавать коллекции русского современного искусства, которые бы позволили поместить работы отечественных художников разных поколений в международный контекст. В силу разных причин русское искусство второй половины ХХ века в мире практически неизвестно. Эту историческую несправедливость необходимо ликвидировать. Центр Помпиду – музей, обладающий крупнейшим собранием русского искусства начала ХХ века. Что касается искусства второй его половины, то, несмотря на отдельные шедевры, которыми он обладает («Человек, улетевший в космос из своей комнаты» Ильи Кабакова, «Входа нет» Эрика Булатова и др.), целостного собрания не существовало. Сегодня оно у Центра Помпиду есть. Было передано 370 единиц хранения – самый крупный единовременный дар, который когда-либо получал этот музей. При этом надо понимать, что пополнить свою коллекцию таким количеством качественного искусства путем покупки сегодня не может ни один музей в мире – ни у кого нет столько денег. Но если мы хотим, чтобы наше искусство, наши художники стали частью мировой художественной сцены, чего они, безусловно, заслуживают, мы должны делать такие жесты – бескорыстные и по-настоящему гуманистические.

Сам проект – его полное название «Коллекция! Современное искусство из СССР и России» – стал возможен прежде всего благодаря поддержке Благотворительного фонда Владимира Потанина. Более сорока пяти коллекционеров, художников, наследников объединили свои усилия, чтобы проект состоялся. Огромное спасибо Владимиру и Екатерине Семенихиным, Tsukanov Family Foundation, Томазу и Ивете Манашеровым, Николасу Ильину, Инне Баженовой, подарившим Центру Помпиду бесценные работы из своих коллекций. Надо сказать, что все участники проекта были счастливы своим участием и готовы его продолжать – как с Центром Помпиду, так и с другими, в том числе российскими, музеями.

Я уверена, что этот проект будет иметь продолжение, причем вполне успешное. Сегодня в Центре Помпиду появились замечательные молодые специалисты, увлеченно работающие с русским современным искусством, – Николя Люччи-Гутников, сокуратор выставки «Коллекция!», Наташа Миловзорова. Появление в одном из крупнейших мировых музеев такой внушительной коллекции русского искусства – это, с одной стороны, знаковый шаг культурной дипломатии, а с другой – важное заявление о том, что русское искусство не остановилось в своем развитии 80 лет назад.

– Музей начал отмечать свое 20‑летие выставками Родченко, Эйзенштейна и группы «ЕлиКука». Это и есть настоящее «мультимедиа» – фотография, кино и современное искусство. Вы вкладывали в этот календарь какой-то символический смысл или случайно совпало? И какое «мультимедиа» ждет нас в ближайшем будущем?

– Конечно, совпало не случайно. Точный перевод слова «мультимедиа» – «много разных медиа». Родченко, кстати, был настоящим воплощением мультимедийности – живописец, график, скульптор, архитектор, дизайнер, фотограф… Он работал для кино, оформлял книги и журналы – его наследие невероятно разнообразно и практически всегда гениально.

Современные художники используют сегодня весь арсенал самых разных медиа. Фотография, которая для нас так важна, – всего лишь одно из них. Этот мультимедийный арсенал постоянно пополняется. Границы между медиа размываются, и прямо сейчас, в эту минуту, может появиться что-то совершенно новое. Другой процесс, который активно происходит на наших глазах, – стираются различия между разными видами творческой деятельности, в том числе между наукой и искусством. С новыми медиа и новыми типами художественного творчества, такими, например, как сайнс-арт и интернет-арт, МАММ и будет работать в ближайшее время – это один из наших главных приоритетов. Не забывая о художниках прошлого и настоящего, мы будем стараться заглянуть в завтрашний день. У нас громадные планы.

Современное искусство – это всегда телескоп, направленный в будущее. Если мы умеем понимать смысл того, что он нам показывает, наше ощущение будущего невероятно обогащается. Выставка Родченко так и называлась – «Опыты для будущего». Фильмы Эйзенштейна тоже были опытами для будущего – недаром спустя почти 100 лет после создания «Броненосец «Потемкин» возглавляет рейтинг лучших фильмов всех времен. Именно будущее – самое интересное. Заглянуть в него, создавать его своими руками – огромная привилегия. Будущее искусство, которое мы стараемся осознать и предугадать сегодня, – мощный источник витальной энергии, которой музей старается зарядить своих зрителей. И если зрителю это нужно, это и есть самое большое счастье и самый большой стимул в нашей работе.

Спасибо, что читаете нас!
Давайте станем друзьями:

Спасибо, не сейчас
Новости net.finam.ru

24СМИ

новости